Русские жители и казаки уверяют, что эти офицеры приехали выбирать место для лагерей и что скоро русская армия вступит в герцогство.
    Рапорт из Хрубешова 27 августа 1811 года. Письма, полученные из России, возбуждают разговоры о приближающейся войне... Повсюду в окрестностях ожидается прибытие новых войск (русских), для которых приготовляются запасы...
    Рапорт генерала Рожнецкого из Остроленки 31 августа 1811 года.
    ...Новости с северной границы Ломжинского депар­тамента подтверждают то, что уже много раз говорилось: большое количество повозок циркулирует меж­ду Пруссией и Россией. Ни от кого не скрывают, что речь идет о боеприпасах».
    Необходимо отметить, что в то время, когда силы русской армии на границе достигли уже двух сотен тысяч человек, вся группировка Даву насчитывала не более 70 тыс. К этим силам надо приплюсовать пример­но 50 тыс. солдат войска герцогства Варшавского.
    Для Наполеона не оставалось более сомнений - русский царь готовится к нападению. 15 августа на тор­жественном приеме в Тюильри по случаю своего дня рождения Император французов обратился к русско­му послу Куракину с угрожающей речью: «Я не хочу войны, я не хочу восстановить Польшу, но вы сами хотите присоединения к России герцогства Варшавского и Данцига... Пора нам кончить эти споры. Император Александр и граф Румянцев будут отвечать перед лицом света за бедствия, могущие постигнуть Европу в случае войны. Легко начать войну, но трудно определить, когда и чем она кончится... »
    Этот разговор был воспринят многими как объявление о разрыве с Россией, и действительно, с этого мо­мента Наполеон принимает решение готовиться к войне и в январе 1812 г. отдает распоряжение о концен­трации дивизий Великой Армии.
    Если решение Наполеона о вмешательстве в испанские дела вполне можно рассматривать как грубую политическую ошибку и как несправедливый акт насилия, подготовку к русскому походу сложно квалифи­цировать подобным образом. Император французов не мог избежать этой войны, т. к. ее готовил и страстно желал Александр I. Единственное, что мог выбирать Наполеон в начале 1812 г., это либо пассивно ожидать нападения, которое без сомнения произошло бы в са­мый неподходящий для него момент, либо попытать­ся упредить своего противника.
    Мысль о том, что Наполеон ни за что ни про что ворвался в пределы России, быть может, подходит для учебника начальных классов, но никак не выдер­живает ни малейшего сопоставления с очевидными фактами. Любой объективный историк, изучающий политические и военные события этого гигантского противостояния, не сможет уйти от того обсто­ятельства, что в русском штабе в 1810-1811 гг. посто­янно обсуждались планы нападения на герцогство Варшавское с дальнейшим привлечением на свою сторону Пруссии и возбуждением и поддержкой националистических движений в Германии с конечной целью полного разгрома наполеоновской Империи. Невозможно уйти от того факта, что русские войска сконцентрировались на границах почти на год раньше Великой Армии, а характер дислокации русских корпусов не допускает никакого двоякого толкования - армия Александра готовилась к наступательным операциям. Русские полки стояли, буквально уткнувшись носом в пограничные рубежи, что было бы совершенно немыслимо, если бы они готовились к действиям в рамках стратегической обороны, пусть даже активной.
    Достаточно открыть том корреспонденции Наполеона, относящейся к началу 1812 г., чтобы абсолютно однозначно заключить: чуть ли не до самого июня 1812 г. Наполеон был уверен, что русские войска будут наступать. 16 марта 1812 г. Наполеон излагал свои соображения Бертье по поводу предполагаемого русского наступления: «Первый корпус выдвинет­ся на рубеж реки Алле и будет угрожать флангу армии (русской), наступающей на Варшаву через Грод­но». Ни в марте, ни в апреле 1812 г. русская армия не перешла границ, но военная машина империи На­полеона, запущенная в дело, уже не могла остановиться. Из Италии и Испании, с берегов Северного моря и Адриатики шли сотни тысяч солдат, катились пушки, поднимали пыль на дороге тысячи лошадиных копыт. Обратного пути уже не было... Император отныне сделал ставку на быстрые и активные дей­ствия, теперь он видел целью кампании короткий стремительный удар по русским войскам, сосредото­ченным на границе, их разгром и заключение победоносного выгодного мира. Ни о каком походе в глубь страны, а тем более движении на Москву, нет ни слова в самых секретных его приказах маршалам и генералам.
    «Если я возьму Киев, я возьму Россию за ноги, если я овладею Петербургом, я возьму ее за голову; за­няв Москву, я поражу ее в сердце», - якобы сказал На­полеон накануне похода. Увы, весь этот анатомичес­кий театр с хватанием за голову, ноги, руки, сердце, желудок и т. д. появился под пером позднейших мему­аристов, отражавших собственные взгляды и полити­ческие реалии совсем других времен. Ни в одном приказе того времени, а их было великое множество, не упоминается никакая «часть тела» Российской империи, зато постоянно присутствуют такие географические названия, как Висла, Варшава, Торн, Данциг, Мариенвердер и т. д. А ведь эти приказы писались не для прессы, не для пропагандистских листовок и не для позднейших исторических сочинений, а служили секретными руководствами к действию для командования Великой Армии.
    К началу июня 1812 г. Император уже не сомневался, что ему придется первому форсировать Неман, но даже в это время, в письмах от 26 мая и 5 июня брату Жерому он излагает концепцию будущих боевых дей­ствий следующим образом: «Я поручаю вам защиту мостов в Пултуске и Сироцке, на Нареве и Буге, пото­му что в моем выдвижении я дам неприятелю возмож­ность наступать до Варшавы..
[<<--Пред.] [1] [2] [3] [4] [5] [6] [7] [8] [9] [10] [11] [12] [13] [14] [След.-->>]
Другие статьи на эту тему:
ФРАНЦИЯ ПОД РУЖЬЕМ
Уставшая от революции и террора, от крови и по­жарищ гражданской войны, от бесконечных государственных переворотов, от дикой инфляции и обнищания огромных масс народа, Франция на первых порах восприняла приход к власти Бонапарта без особого восторга, но скорее, со. ...
читать главу

Вооружение кавалерии
«Сабля - это оружие, которому вы должны большевсего доверять; лишь в редких случаях она может отказать... » - эту мысль из знаменитой книги де Брака вполне разделяли кавалеристы Великой Армии. Несмотря на наличие немалого количества огнестрельного оружия в рядах. ...
читать главу

Статьи о Киевской Руси:
Игорь Рюрикович
После смерти князя Олега в 912 году править в Киеве стал сын Рюрика Игорь. До этого он был лишь соправителем своего старшего родича. Правил князь Игорь Русью более 30 лет и время это сложно оценить однозначно. Кроме «Повести временных лет», о нём достаточно...
читать главу

Святослав Игоревич
Впервые Святослав принял участие в битве будучи ребёнком. В сражении с древлянами в 947 году он, сидя на коне, метнул копьё в их сторону. Вся жизнь князя Святослава была одним большим походом. Карта времён его правления вдоль и поперёк иссечена стрелами походов...
читать главу