←  Вторая Мировая Война

Исторический форум: история России, всемирная история

»

Сломавшие хребет Зверю

Фотография stan4420 stan4420 05.11 2017

Боевая работа Александра Карпова
Сегодня — 100 лет со дня рождения одного из лучших асов Великой Отечественной
 
       
Karpov1.jpg

Воинская деятельность наших лучших летчиков-истребителей Великой Отечественной войны, или, как они чаще называли ее, «боевая работа», порой выходила за пределы человеческих возможностей, переходя в ту особенную область психофизической деятельности, которая, несомненно, соответствовала критериям высокого искусства...

Овладеть искусством летчика-истребителя — значило воспитать в себе специальную интуицию, позволявшую невредимым пройти между десятками убийственных трасс, миновать множество смертоносных разрывов, оказаться в нужном месте в нужное время и мгновенно поразить противника. Боевая работа была не только опасна, но требовала крайнего напряжения интеллектуальных и физических сил.

Судьба Александра Терентьевича Карпова, результативнейшего летчика войск ПВО страны, единственного среди них дважды Героя, — яркий пример служения долгу.

Он родился в семье русских крестьян под Калугой, в деревне Феленево, 17 октября 1917-го. Окончил неполную среднюю школу, фабрично-заводское училище, работал в инструментальном цехе Калужского машиностроительного завода. В школьные годы занимался в кружке Дома-музея им. К. Циолковского, позднее сбылась его мечта, и он был принят в Калужский аэроклуб. А в 1939 г. пилот запаса А. Карпов был зачислен в знаменитую Качинскую военную авиационную школу летчиков. В 1940 г. младший лейтенант Карпов был направлен для прохождения службы в одну из авиационных частей, дислоцированных на Украине. Его летный почерк приглянулся командованию, и в числе нескольких летчиков он был направлен на освоение первого истребителя нового поколения И-26, впоследствии известного как Як-1.

Свои первые боевые вылеты Карпов выполнил под Москвой в конце июля 1941-го в паре со своим товарищем старшим лейтенантом Иринеем Беляевым. В конце августа 1941 г. полк был переведён на Ленинградское направление. Здесь А.Т. Карпов одержал свою первую победу, в паре над Тосно сбив Ме-109Ф, записанный, что тогда нередко бывало, как Ме-115. В октябре 1941-го переведён в состав 123-го истребительного авиаполка 7-го корпуса ПВО, осуществлявшего прикрытие Ленинграда. От вылета к вылету все более крепли слетанность и мастерство пары Беляев — Карпов.

22 ноября 1942 г. 123-й полк был преобразован в 27-й гвардейский.

Ярко выраженный лидер, Карпов, уже став Героем, нередко вылетал ведомым у Беляева. Капитан И.Ф. Беляев, уничтоживший лично 11 и в группе 6 самолётов противника, был сбит в воздушном бою 8 июля 1943 года, а удостоен звания Героя одним из последних в истории великого государства, посмертно – 5 мая 1991-го…

Скорее, они составляли не пару в привычном понимании «меча и щита», а более высокоорганизованную воинскую единицу, где атакующий мгновенно определялся с точки зрения боевой целесообразности. Целостность пары была настолько органичной, что эти летчики, одержавшие в воздухе более 50 побед, и поражения терпели вместе — осенью 1942 года, когда их пара была сбита, и в июле 1943, когда погиб Ириней Беляев, а Александр Карпов из неуправляемой машины выпрыгнул с парашютом...

«Гибель Иринея, — вспоминал А. Карпов, — пронзила мне сердце такой болью, что первые секунды после случившегося я ничего вокруг себя не видел и чуть-чуть не был сбит. Очнулся лишь тогда, когда услыхал, как по моему самолету забарабанили пули, а рядом мелькнул знакомый силуэт „мессера“. В этот миг во мне закипела такая ярость, что я, не осмотревшись как следует, ринулся вслед за промелькнувшим самолетом. И только спустя некоторое время заметил, что остался один против трех фашистов, которые решили разделаться со мною. Что было потом, рассказать трудно. Это был какой-то ураганный бой.

 

В этом бою я сбил двух фашистских стервятников и среди них того, от огня которого погиб Ириней. Оставшись один на один с третьим фашистским самолетом, я вдруг обнаружил, что мой боекомплект весь израсходован, и решил идти на таран.

 

Воспользовавшись ошибкой немецкого летчика, допущенной им при выводе самолета из пикирования, развил предельную скорость и зашел „мессеру“ в хвост… Ну, думаю, сейчас тебя достану и рубану винтом по хвосту. Только подумал, как вдруг самолет мой резко подбросило, затем повалило набок, и он начал беспорядочно падать. Едва сообразил, что зенитным снарядом у истребителя отбит хвост… В результате невероятных усилий, хотя и очень близко от земли, мне все-таки удалось выбраться из кабины и с помощью парашюта благополучно приземлиться. К счастью, это снова была своя территория…»

Потеря И. Беляева сделала Карпова еще более самоотверженным и настойчивым в воздухе: в конце июля 1943 г. в пяти боевых вылетах подряд он сбил 7 самолетов противника.
К августу 1943-го командир эскадрильи 27-го гвардейского истребительного авиационного полка (2-й гвардейский истребительный авиационный корпус, Войска ПВО страны) гвардии капитан А.Т. Карпов произвёл 370 боевых вылетов, в 87 воздушных боях сбил лично 16 самолётов противника и 7 в группе. 28 сентября 1943 г. за мужество и воинскую доблесть, проявленные в боях с врагами, он был удостоен звания Героя Советского Союза. К июню 1944 г. совершил 421 боевой вылет, из них 25 вылетов на разведку войск противника и 19 вылетов на штурмовку, провёл 94 воздушных боя, в которых сбил лично 26 самолётов противника и 7 в группе.

30 июня 1943 г. А.Т. Карпов сбил Ме-109, который было решено считать тысячным гитлеровским самолётом, сбитым на «Яках» под Ленинградом. С этой победой его поздравил главный конструктор, заместитель наркома авиационной промышленности, тогда ещё генерал-майор инженерно-авиационной службы А.С. Яковлев.

2 июля 1944-го приказом ВГК №173 27-му гвардейскому полку ПВО было присвоено почётное наименование «Выборгский». 22 августа 1944 года гвардии капитану А.Т. Карпову вторично было присвоено звание Героя Советского Союза.

Среди лично сбитых им машин 5 двухмоторных бомбардировщиков Ю-88; 2 пикировщика Ю-87; 2 финских «Брюстера», остальные – Ме-109 и ФВ-190. Последнюю победу Карпов одержал, сбив ФВ-190 14 сентября 1944 г.

Всего в годы Великой Отечественной войны командир эскадрильи А.Т. Карпов совершил 456 боевых вылетов на Як-1, Як-7Б и Як-9, провёл 97 воздушных боёв, лично сбил 29 самолётов противника и 9 уничтожил в группе. В боях был ранен.

20 октября 1944 г. около 18.00 гвардии капитан Карпов при совершении перелёта на истребителе Як-9, в паре с младшим лейтенантом А.Ф. Суздалевым, в условиях ограниченной видимости, столкнулся с водой неподалёку от кронштадтского аэродрома Бычье Поле... Причины катастрофы остались неизвестны, этот вылет в тот день у летчика был третьим…

 

Он запомнился людям как исключительно скромный и молчаливый человек, не терпящий фальши и рисовки.

 

Черты эти присущи большинству героев вообще, что замечено еще Плутархом.
 

Дважды Герой Советского Союза А.Т. Карпов (28.09.1943, №1202; 22.08. 1944) награждён: орденом Ленина (28.09.1943), 3-мя орденами Красного Знамени (19.08.1942, 13.02.1943, 7.04.1944), орденом Александра Невского (13.04.1943), медалью «За оборону Ленинграда».

Навечно зачислен в списки воинской части. Бронзовый бюст Героя установлен в Калуге, его именем в городе названы улица и сквер, а также Калужский транспортно-технологический техникум. Имя Героя присвоено Высоцкой средней школе (Думиничский район Калужской области) и средней школе в посёлке Левашово. Его именем названа улица в посёлке Ферзиково. В Калуге на здании училища, где он учился, и на здании завода, где работал, установлены мемориальные доски.

В посёлке Левашово Выборгского района Ленинградской области, на улице Чкалова Героем Советского Союза В.Н. Харитоновым установлен памятник дважды Герою Советского Союза А.Т. Карпову.

 

 

Николай Бодрихин    17.10.2017

Ответить

Фотография stan4420 stan4420 27.12 2017

Маршал, не оставивший мемуаров
22 февраля – 120 лет со дня рождения выдающегося полководца Л.А. Говорова
 
22.02.2017
 
marshal.jpg

Как отмечал Г.К. Жуков, «из командующих фронтами в годы Великой Отечественной войны И.В. Сталин больше всего ценил К.К. Рокоссовского, Л.А. Говорова, И.С. Конева и Н.Ф. Ватутина. Именно в таком порядке…». А вот что писал И.Г. Эренбург: «Л.А. Говоров был настоящим артиллеристом, то есть человеком точного расчета, ясной и трезвой мысли. Он очень любил Ленинград, и было в нем что-то от классического ленинградца – сдержанность, хорошо скрытая страсть. В холодной избе возле Можайска я увидел не бравого вояку, а, скорее, математика или инженера, хорошего русского интеллигента».

При жизни И.В. Сталина в стране насчитывалось двадцать Маршалов Советского Союза, включая самого вождя. Наверное, нет нужды доказывать, сколь выдающимися личностями были люди, получавшие высшие воинские звания страны советов. Но даже и при этом следует признать, что Леонид Александрович Говоров стоит как бы особняком из всей когорты выдающихся советских военачальников. Многое в его судьбе было уникальным, отличавшим его даже в ряду самобытнейших самородков, каковыми предстают в нашей памяти маршалы Великой Отечественной. Достаточно сказать, что он оказался своего рода «долгожителем» в роли командующего войсками одного фронта – Ленинградского. Из тех 46 месяцев, что длилась война, Говоров занимал этот многотрудный пост более 36 месяцев. Вообще, больший стаж командования фронтом (точнее, фронтами) имел только маршал Иван Конев.

 

Говоров – единственный наш маршал, защитивший диссертацию и опубликовавший научный труд «Атака и прорыв укреплённого района». Он единственный среди маршалов, изучивший самостоятельно немецкий язык и сдавший экзамены на военного переводчика.

 

Десять раз на него писали доносы. Четыре раза его фамилию заносили в списки на арест, и всякий раз (говорят, по велению Сталина) вычёркивали. Доказать, что было именно так, у меня нет возможности. Зато могу смело утверждать: Говоров не провалил ни одного поручения, данного ему вождём. По большому, что называется, гамбургскому счёту, маршал не проиграл и ни одной битвы. Он стал коммунистом без прохождения кандидатского стажа. Иначе бы мы имели беспартийного командующего округом, что не могло быть даже теоретически. Говоров – единственный маршал, ни разу не замеченный в адюльтерах. Его сын Владимир стал генералом армии, Героем Советского Союза. Повторюсь: всё в судьбе Леонида Александровича было не только необычным – уникальным, начиная с биографии.

Родился в глухом провинциальном местечке Бутырки Вятской губернии. Детство провёл в Елабуге, где отец Александр Григорьевич работал письмоводителем – начальником канцелярии местного реального училища. И если после этой точки ничего не добавить, то читатель подумает: эка невидаль – начальник канцелярии.

 

Но всё дело в том, что изначально отец трудился бурлаком. Грамоту и письмо осилил самостоятельно! Поэтому и был для Леонида всю жизнь примером упорства, настойчивости в достижении цели, в трудолюбии.

 

В 1916 году юноша окончил реальное училище и поступил в Петроградский политехнический институт. Однако в декабре его призвали в армию. Февральскую революцию Говоров встретил подпоручиком Русской армии. Пришедшие к власти большевики подписали мир с Германией, и всех военных демобилизовали. Подпоручик вернулся в Елабугу. Осенью 1918 года вступил в Белую армию: в это время его родной край находился под контролем сторонников Колчака. Принял участие в весеннем наступлении белых. Воевал под Уфой, Челябинском, в Западной Сибири. Когда колчаковцы стали отступать на восток, Говоров от них отстал, и вскоре оказался в рядах 51-й стрелковой дивизии РККА, которую возглавлял будущий маршал Василий Блюхер. Под его началом Говоров командовал артиллерийским дивизионом. В боях с войсками Врангеля получил два тяжёлых ранения и орден Красного Знамени. Это автоматически значило полную реабилитацию: офицер снимался с особого учёта. Потенциального врага те люди, которые искренне заботились о Красной армии и её кадрах, в нём больше не видели. Вот в подтверждение характеристика на командира артполка Говорова: «Развит хорошо. В тактическом отношении подготовлен отлично и во всякой обстановке умеет разобраться. Склонен к самостоятельному принятию решений без боязни ответственности. Наиболее подготовлен к строевой артиллерийской работе. Для старшего общевойскового начальника явится надежным сотрудником и ценным помощником». Однако иные люди были и другого мнения о бывшем царском офицере. «Плохо ещё понимает товарищ Говоров, для чего существует партия. Надо воздержаться пока от приема. Пусть разберётся во всем, а мы поможем». В середине тридцатых «белогвардейское прошлое» с особой жестокостью аукнулось перспективному красному командиру. Его подозревали в поддержке нашумевшей «Промпартии». Ему инкриминировали «тесные связи» и даже «дружбу» с В. Блюхером, И. Якиром, И. Гарькавым, С. Туровским, А. Корком – расстрелянными впоследствии военачальниками. В 1936 году «неблагонадёжного офицера» даже пытались исключить из Академии Генерального штаба. Однако все нападки Леонид Александрович спокойно и хладнокровно отбивал.

 

Эти главные командирские качества – стальная выдержка и необыкновенное мужество – были развиты в Говорове необычайно. Не зря о нём ходили легенды, как о командире, который никогда не то чтоб не смеялся, но даже не улыбался…

 

Мне посчастливилось хорошо знать и многажды общаться с сыном маршала Владимиром Леонидовичем. Мы познакомились, когда он командовал Гражданской обороной СССР, а я работал спецкорром ТАСС при Министерстве обороны. Вместе бывали на ликвидации последствий Спитакского землетрясения, аварии на Чернобыльской АЭС. Тоже по-своему легендарный человек. Четырнадцатилетним сбежал с другом на гражданскую войну в Испании. Пацанов выловили уже в море на теплоходе. В Великую Отечественную войну командовал взводом. Был ранен, награждён за подвиг орденом Красной Звезды. После войны командовал несколькими округами. Провёл на Красной площади девять парадов как начальник столичного гарнизона. Характером обладал на диво располагающим к себе и весёлым. Это так не вязалось с теми легендами о его вечно мрачном отце, что я однажды спросил: «Это правда, что ваш батя никогда не смеялся?» – «Почти правда, – ответил, – потому как несколько раз я всё же видел его улыбку». …Финскую кампанию Говоров встретил начальником артиллерийского штаба 7-й армии. Это он готовил успешный прорыв знаменитой оборонительной линии Маннергейма. В начальный период Великой Отечественной Леонид Александрович организовывал оборонительные операции на центральном направлении наступления вермахта. Именно он готовил контрудар под Ельней с полным освобождением города. Тот успех, хоть и весьма кратковременный, позволил наши войскам выиграть время и перегруппировать силы. Примечательный факт.

 

В самом разгаре оборонительных боёв под Москвой командующего артиллерией генерал-лейтенанта Говорова награждают орденом Ленина. Невиданная редкость! В представлении, подписанном Г. Жуковым, читаем: «Тов. Говоров твердой воли, требовательный, энергичный, храбрый и организованный командующий войсками». Сталин с такой характеристикой согласился.

 

Весной 1942 года Говорова отправляют на Ленинградский фронт. Под его командованием оказалась обширная группировка советских войск: 55-я, 42-я и 23-я армии. И вот тут Леонид Александрович сумел во всю мощь раскрыть свой полководческий талант. Он практически с нуля создал Ленинградский артиллерийский корпус, предназначенный для контрбатарейной борьбы. Благодаря его неукротимому напору на фронт прибыли новые самолеты и свежие экипажи. На подступах к Ленинграду он создал пять новых укрепленных полевых районов. Вообще, выдающаяся роль маршала Говорова в обороне колыбели революции, а затем и в прорыве почти 900-дневной блокады города на Неве ещё требует своего вдумчивого, обстоятельного и глубокого осмысления как историками, так и ее творцами…

Сын маршала рассказывал, что в их семье хранится миниатюрная модель танка-чернильницы «Т-34» из латуни с надписью «Маршалу Советского Союза Сталину от гвардейцев 5-й танковой армии». В разгар подготовки операции по прорыву блокады Ленинграда Сталин вызвал Говорова и спросил, нет ли у него каких-либо просьб к Ставке. Видя хорошее расположение вождя, тот заявил, что накануне наступления хотелось бы иметь побольше танков.

 

Сталин нахмурился: «Нет у меня сейчас для вас танков». А затем добавил: «Возьмите, товарищ Говоров, хоть этот». И показал на стоящий у него на столе танк-чернильницу. Командующий принял это за шутку, поблагодарил и ушел. А потом с удивлением увидел на сиденье своего автомобиля сверток. Там был танк со стола Сталина.

 

Однако настоящие боевые машины все-таки поступили в распоряжение Ленинградского фронта к началу наступления.

В другой раз командующий Ленинградским фронтом побывал с докладом на ближней даче Сталина. Когда уходил, Иосиф Виссарионович насовал в карманы его шинели апельсинов. «У вас, – сказал, – в блокадном Ленинграде плохо с витаминами».

Артиллерист по образованию, Говоров получил в распоряжение армию из войск всех видов. Но это не помешало ему быстро во всем разобраться. Обладая почти феноменальной памятью, он умел мгновенно оценивать обстановку. Никогда не заглядывая в записи и в карту, Леонид Александрович отдавал точные распоряжения командирам своих частей, указывая при этом слабые места частей противника на любом участке фронта. Говоров умел выслушивать подчиненных, не перебивая их, но и жёстко пресекал пустую говорильню: отличать одно от другого тоже нужен талант. Это был полководец строжайшей самоорганизации, требовавший того же и от окружающих. У офицеров «из окопов» и штабистов командующий вызывал одинаково трепетное уважение. Партийное и советское руководство в лице А. Жданова, А. Кузнецова, Т. Штыкова, П. Попкова относилось к нему с нескрываемым пиететом. Хотя, если вспомнить «Блокаду» А.Чаковского – достаточно объективный роман – то там вождь питерских коммунистов поначалу настороженно принял нового командующего: «Он казался человеком, начисто лишенным темперамента, слишком замкнутым, чересчур угрюмым. И то, что новый командующий оказался к тому же беспартийным, являлось как бы закономерным следствием этих свойств его характера. Оставалось загадкой, почему Сталин остановил свой выбор именно на нем. Не означает ли этот факт, что Москва поставила крест на потенциальных возможностях войск, оставшихся в Ленинграде, и все надежды по ликвидации блокады города возлагает теперь только на прорыв извне? Жданов не смог бы сказать, в какой именно момент это впечатление поколебалось в нем. Но так или иначе он уже успел разглядеть в Говорове и нечто привлекательное, оценить конкретность его мышления, силу логики – этот «профессор» хорошо знал свой предмет».

Благодаря неустанным и просто-таки титаническим трудам командующего огневое и тактическое превосходство постепенно перешло на сторону Ленинградского фронта. Однако с древних времён известно: ни одна оборона, как ты мастерски её ни выстраивай, никогда не обеспечит победу. И Леонид Александрович пришёл, казалось бы, к немыслимому для блокированного города решению: придать обороне максимально активный характер.

 

Он задумал создать из сил, замкнутых вражеским кольцом, ударную (!) группировку для проведения крупной операции. Говоров понимал: идея удара из осажденного города способна, как ничто иное, вдохновить защитников Ленинграда на могучий наступательный порыв.

 

Плюс оперативная внезапность как чисто боевой фактор. Свой дерзновенный план командующий методично и настойчиво претворял в жизнь. Летом и осенью 1942 года ему удалось, не нарушая крепости и устойчивости обороны, вывести из первого эшелона семь стрелковых дивизий. Забегая вперед, скажем, что созданная из них ударная группировка сыграла ключевую роль при осуществлении операции «Искра» по прорыву блокады Ленинграда.

Специфика Ленинградского фронта была таковой, что крупных наступательных операций там не проводилось. Однако и ни одного дня на нём не наблюдалось затишья. Говоров проявлял поистине чудеса полководческой изобретательности, изматывая силы и нервы врага. Железной рукой он сколачивал ударную группировку, которая в январе сорок третьего совместно с соединениями Волховского фронта прорвала-таки блокаду города! Выдающийся военный талант, стратегическая зоркость и дальновидность Говорова зримо проявились в последующих крупных битвах с его непосредственным участием.

 

Так, в Красносельско-Ропшинской наступательной операции 1944 года он, обладая полными разведданными о противнике, решил прорывать оборону не на слабом ее участке, а на самом укрепленном. Многие соратники Говорова оказались в замешательстве: такое решение противоречило не только основам воинской науки, но и, казалось, здравому смыслу.

 

Но в том-то и заключался его полководческий талант, что он никогда не мыслил сообразно линейной логике. Он понимал: прорвав оборону на слабом участке, войска неизбежно увязнут в болотах. Бездорожье мигом обесценит победу, не даст полномасштабно ввести в прорыв резервы. Закрепившись на новом рубеже, противник станет сопротивляться с удвоенной злостью. Преодоление обороны на сильно укреплённом участке позволит в дальнейшем существенно развить успех и в целом с гораздо меньшими людскими потерями.

Или взять Выборгскую операцию летом 1944 года. Тогда Говоров принял ещё более нестандартное решение. Он приказал нанести удар по укреплениям противника, отличавшимся особой мощью, не перед самим наступлением, а за день до его начала! Такие случаи в истории боевых действий Великой Отечественной мне, например, неизвестны. Ибо, по существу, это значило раскрыть врагу свои намерения. С другой стороны, без предварительного разрушения мощных укреплений внезапность всё равно не дала бы наступающим особых преимуществ. И военачальник решил рискнуть. Тот риск был более чем оправдан. Наши войска овладели, казалось, неприступным Выборгом всего за несколько дней. Кстати, Верховный Главнокомандующий, в отличие от некоторых членов ГКО, в обоих случаях остался доволен дерзновенностью замыслов Говорова и утвердил операции без замечаний. Сталин очень высоко ценил неординарность действий и дальновидность Леонида Александровича. Именно поэтому и возложил на него, по сути, обязанности представителя Ставки Верховного Главнокомандования. По-прежнему командуя Ленинградским фронтом, Говоров одновременно координировал действия своего, а также 2-го и 3-го Прибалтийских фронтов. И – за особые заслуги – уже в звании Маршала Советского Союза.

Знания и опыт маршала Говорова были сполна востребованы и после войны. Ещё примерно год он командовал войсками Ленинградского военного округа, а потом стал главным инспектором Вооруженных сил СССР и одновременно заместителем министра обороны. В этой должности Леонид Александрович разработал обстоятельные предложения по развитию противовоздушной обороны СССР. Они так понравились Сталину, что тот назначил его командующим войсками ПВО страны. Говоров ориентировал своих подчиненных на то, чтобы операциям стратегических ВВС противника, планируемым против тыловых объектов нашего государства, противопоставлялись воздушные оборонительные операции войск ПВО страны. Добиваясь этого, Леонид Александрович настойчиво перевооружал вверенный ему вид Вооружённых сил. Истребительная авиация переходила на реактивные самолеты первого поколения МиГ-9, Як-15, Ла-15, зенитная артиллерия – на новые 37, 57, 100 и 130-мм зенитные артиллерийские комплексы. Качественный скачок претерпело вооружение войск ВНОС, куда стали поступать первые РЛС сантиметрового диапазона П-20, а также РЛС обнаружения самолетов и наведения истребительной авиации П-3. Многолетняя служба Л.А. Говорова более чем достойно отмечалась советским государством. Маршалу присвоили звание Героя Советского Союза ещё зимой 1945 года. За разгром немецких войск под Ленинградом и в Прибалтике его наградили орденом «Победы». Из 5 орденов Ленина 4 Леонид Александрович получил за войну. А ещё – 2 ордена Суворова I степени, орден Кутузова I степени, 2 ордена Красного Знамени. Плюс ордена французские: Почетного Легиона, Военный крест и американский орден «Легион почёта». Однако власть не только награждала, но и нещадно эксплуатировала своего верного слугу. Именно Говорова назначили председательствующим на неправедном «суде чести» в январе 1948 года над группой адмиралов во главе с Н.Г. Кузнецовым.

«Во главе этого дела, – вспоминал Николай Герасимович, – был поставлен маршал Говоров. Порядочный человек, но “свое суждение иметь” не решился. Главный “судья” маршал Говоров, уже будучи больным, в Барвихе при встрече со мной без всякого повода с моей стороны сказал мне, что он понимал, что дело раздуто искусственно, правда, не сказал кем». …Наш брат газетчик любит заезженный штамп: «человек сгорел на службе». Не обижу я память великого маршала таким литературным канцеляритом. А с другой стороны, сколько же невероятно тяжелейших испытаний выпало на долю этого мужественного человека – не мудрено и сгореть. Ведь кроме упомянутого «суда чести» было и так называемое «ленинградское дело» 1949 года, когда под тупую секиру репрессий попали люди, с которыми Говоров пережил и блокаду, и радость от её избавления, и гордость за Победу. И при этом он не держал в своей душе обид.

 

Врождённые скромность, сдержанность, самокритичность и мудрость не изменили ему и в предсмертном состоянии. Чуть ли не с чувством вины, уже покидая сей бренный мир на 58-м году, Леонид Александрович успел продиктовать сыну: «Я должен был бы сделать больше, но сделал, что успел, что смог…».

 

К слову, Л.А. Говоров – единственный маршал Советского Союза, не оставивший после себя мемуаров. Не успел…

 

Михаил Захарчук – полковник в отставке

Ответить

Фотография stan4420 stan4420 04.01 2018

Тайны маршала Мерецкова
К 120-летию со дня рождения известного советского полководца
Михаил Захарчук                  07.06.2017
 
meretskov.jpg

Кирилл Афанасьевич Мерецков (1897–1968) – восьмой и последний маршал Советского Союза, удостоенный высшего воинского звания в годы Великой Отечественной войны. Будучи Героем Советского Союза ещё с марта 1940 года (за прорыв оборонительной линии Маннергейма), этот военачальник затем получил семь орденов Ленина, орден Октябрьской революции, четыре ордена Красного Знамени, ордена Суворова и Кутузова первых степеней, шесть иностранных высших военных наград. Был награжден также орденом Победы (№18).

В сражениях с гитлеровской Германией Мерецков командовал тремя армиями (7-й, 4-й, 33-й), двумя фронтами – Волховским (дважды) и Карельским, а в советско-японской войне – 1-м Дальневосточным фронтом. На личном счету маршала разработка девяти крупнейших боевых операций Великой Отечественной. Особенно он отличился при прорыве блокады Ленинграда в ходе блестящей операции «Искра».

Маршал А.М. Василевский писал о нём: «Принимаемый им, как правило, смелый и оригинальный замысел операции всегда предусматривал скрупулёзное изучение сил и возможностей врага, строгий расчёт и осмотрительность, всестороннее изучение плюсов и минусов, стремление во что бы то ни стало решить поставленную задачу наверняка и обязательно малой кровью. Его действия отличались продуманностью, серьёзностью и полным соответствием требованиям сложившейся к тому времени фронтовой обстановки. Готовясь к той или иной операции или решая вопросы использования войск в бою, он, опираясь на свои обширные военные знания и огромный практический опыт, всегда внимательно прислушивался к разумному голосу своих подчинённых и охотно использовал мудрый опыт коллектива. Этому он учил и этого требовал от своих подчиненных».

После войны Мерецков командовал войсками Приморского, Московского, Беломорского, Северного военных округов, Высшими стрелково-тактическими курсами усовершенствования командного состава пехоты «Выстрел». Десять лет был помощником министра обороны СССР по высшим военно-учебным заведениям. Будучи членом ЦК КПСС, он 21 год избирался депутатом Верховного Совета СССР.

 

Казалось бы, во всех отношениях блестящая биография выдающегося советского военачальника, выходца из простой крестьянской семьи. Как говорится, без сучка без задоринки. Увы, это далеко не так. Маршальская юдоль Кирилла Афанасьевича выдалась тяжелой, даже трагичной и к тому же изобилующей многими тайнами, до сих пор до конца не прояснёнными…

 

Двенадцатилетним парнишкой Кирюша отправился из деревни Назарьево Рязанской губернии в Москву на заработки. Активно участвовал в рабочих сходках. В 1915 году трудился на граммофонной фабрике Турубинера, где выполнялись военные заказы. Поэтому получил освобождение от призыва в армию во время Первой мировой войны. Познакомился с инженером-химиком и революционером-большевиком Львом Карповым, который направил его в город Судогда Владимирской губернии для подпольной деятельности. Узнав о Февральской революции и падении монархии, Мерецков вместе с другими большевиками образовал самостоятельную ячейку РСДРП. В мае 1917 года она стала судогодским уездным комитетом РСДРП(б). Двадцатилетний Мерецков был избран ее секретарём. После Октябрьской революции его назначают председателем военного отдела местного Совета и ответственным по вопросам демобилизации старой армии. В РККА с 1918 года. Активно участвовал в Гражданской войне. Был комиссаром отряда, помощником начальника штаба дивизии и бригады. Трижды был тяжело ранен. После окончания Военной академии РККА служил в основном по штабной линии и к 1934 году стал начальником штаба Особой Краснознамённой Дальневосточной армии. Успел побывать и на стажировке в Германии. Затем в течение года выполнял многотрудные и опасные обязанности военного советника в Испании. А в это время на родине ему готовилась страшная участь. Вот что вспоминал сам Мерецков, многие годы спустя: «Радость возвращения была омрачена печалью и ужасом известия о том, что Тухачевский, Уборевич, Якир и другие видные военачальники разоблачены как изменники и враги. Адъютант наркома обороны Р.П. Хмельницкий приказал срочно прибыть в наркомат. Когда на совещании мне предоставили слово, я начал рассказывать о значении военного опыта, приобретенного в Испании. Из зала послышались реплики в том духе, что я говорю не о главном. Ведь ни для кого не было секретом, что я долгие годы работал с Уборевичем бок о бок.

 

И.В. Сталин перебил меня и начал задавать вопросы о моем отношении к повестке совещания. Я отвечал, что мне непонятны выступления товарищей. Это странно: если они подозревали, то почему же до сих пор молчали? А я Уборевича ни в чем не подозревал, безоговорочно ему верил и никогда ничего дурного не замечал. Сталин сказал: «Мы тоже верили им, а вас я понял правильно».

 

Далее он заметил, что наша деятельность в Испании заслуживает хорошей оценки; что опыт, приобретенный там, не пропадёт; что я вскоре получу более высокое назначение; а из совещания все должны сделать для себя поучительные выводы о необходимости строжайшей бдительности. Отсюда видно, что И.В. Сталин высоко ставил откровенность и прямоту».

Хорошо же «усатый» ценил откровенность и прямоту, скажет иной скептик, ежели приказал арестовать к тому времени уже генерала армии Мерецкова на второй день войны. Несколько месяцев его, представителя Ставки, бериевские палачи удерживали в Лефортовской тюрьме, где будто бы подвергали нечеловеческим истязаниям, выбивая из него показания.

А вот что нам на сегодняшний день доподлинно известно о сложных взаимоотношениях Сталина и Мерецкова. Они познакомились в 1919 году на Южном фронте. Затем Иосиф Виссарионович зорко следил за ростом и становлением своего выдвиженца. Ласково называл его «хитрым ярославцем». Почему «ярославцем»? «А в Ярославле, – говаривал вождь, – такой оборотистый народ живёт, что евреям там делать нечего». Знаем мы и то, что Кирилл Афанасьевич был привлечён к ответственности по статье 58, пункты 1 «б», 7, 8, 11 УК РСФСР на основании показаний арестованных в 1937 – 1938 годах командарма 1-го ранга И.Ф. Федько, армейского комиссара 1-го ранга П.А. Смирнова, флагмана флота 1-го ранга В.М. Орлова и ряда других, в том числе генерал-лейтенанта авиации Я.В. Смушкевича. И.П. Уборевич дал показания, якобы он лично завербовал Мерецкова в антисоветскую военную заговорщическую организацию. Следствие вели Л.Е. Влодзимирский, Л.Л. Шварцман, Б.В. Родос и В.Г. Иванов. О том, что они подвергали Мерецкова «физическим методам воздействия» и даже мочились ему на голову нам известно от сестры Ольги Берггольц – Марии, которая опубликовала записи своих бесед с бывшими сослуживцами маршала. И вроде как один из них (кто?) свидетельствовал: зимой 1941-1942 гг. у Мерецкова случился конфликт со следившим за ним сотрудником Особого отдела, которому Кирилл Афанасьевич гневно заявил, что ему жить не хочется и что проклятые особисты в НКВД мочились ему на голову. Есть ещё воспоминания генерал-майора А.И. Корнеева, лично присутствовавшего при разговоре Мерецкова с И.Х. Баграмяном и С.К. Тимошенко. И якобы последнему на его вопрос, почему себя оговорил, Мерецков ответил: потому что над ним издевались, «дубасили». В случае дачи нужных показаний обещали не трогать семью. Поэтому-де на предварительном следствии Мерецков признал себя виновным, а при очной ставке с А.Д. Локтионовым убеждал последнего тоже подписать признательные показания. И это всё. Никаких других документов, подтверждающих факт пыток Кирилла Афанасьевича в «бериевских застенках», не существует.

Между тем, по глубокому убеждению всех либералов-антисталинистов, вождь приказал Берии арестовать Мерецкова и зверски над ним издеваться. А потом почему-то передумал, выпустил, доверил командовать фронтом и даже наградил орденом Ленина. Ну что, дескать, взять с восточного тирана-самодура: хочет – казнит, хочет – милует.

 

Как всё было на самом деле, нам неизвестно, и уже вряд ли мы об этом узнаем. Все документы, так ли иначе связанные с Берией (по некоторым сведениям, 40 томов), по распоряжению Хрущёва уничтожены 25 января 1955 года. В том числе и «Архивно-следственное дело № 981 697» в отношении Мерецкова.

 

Зато сохранились курьёзные воспоминания самого Хрущёва: «Берия ещё при жизни Сталина рассказывал об истории ареста Мерецкова и ставил освобождение его себе в заслугу: "Я пришел к товарищу Сталину и говорю: Мерецков сидит как английский шпион". Сталин сказал так: "Какой он шпион? Он честный человек. Война идёт, а он сидит. Мог бы командовать. Он вовсе не английский шпион". Неизвестно, правда это или нет. Но его выпустили».

Что же можно предполагать с немалой степенью вероятности? Прежде всего, то, что Мерецков ни в чём не признался, ибо его не пытали и, уж тем более, на голову ему не мочились. Настоящие пытки почти никто не выдерживал.

Мерецков после освобождения никому не жаловался на здоровье; нигде и никогда не писал о том, что его пытали. Дело Мерецкова и поныне – белое пятно. Нет материалов уголовного дела, нет протоколов допросов генерала и его очных ставок, нет никаких выписок из дела, нет подтверждения того, что он выпущен по распоряжению вождя.

Есть только вот это письмо:

«Секретарю ЦК ВКП (б) Сталину И.В.

В напряжённое время для нашей страны, когда от каждого гражданина требуется полностью отдать себя на защиту Родины, я, имеющий некоторую военную практику, нахожусь изолированным и не могу принять участие в освобождении нашей Родины от нашествия врага. Работая ранее на ответственных постах, я всегда выполнял Ваши поручения добросовестно и с полным напряжением сил. Прошу Вас ещё раз доверить мне, пустить на фронт и на любой работе, какую Вы найдёте возможным дать мне, доказать мою преданность Вам и Родине. К войне с немцами я давно готовился, драться с ними хочу, я их презираю за наглое нападение на нашу страну. Дайте возможность, подраться, буду мстить им до последней капли крови, буду бороться до полного уничтожения врага. Приму все меры, чтобы быть полезным для Вас, для армии и для нашего великого народа.

28. VIII. 41 г. К. Мерецков».

Читатель наверняка обратит внимание на то, что замордованный, «запытанный» генерал армии спокойно пишет письмо вождю, и оно элементарно доходит до адресата (ну не по тюремной же маляве!). Как встретил его вождь, сам маршал вспоминал: «В сентябре 1941 года я был вызван в кабинет Верховного главнокомандующего. И.В. Сталин стоял у карты и внимательно вглядывался в неё. Затем повернулся в мою сторону, сделал несколько шагов навстречу и сказал:

– Здравствуйте, товарищ Мерецков! Как вы себя чувствуете?

– Здравствуйте, товарищ Сталин! Чувствую себя хорошо. Прошу разъяснить боевое задание!

Сталин не спеша раскурил трубку, вновь подошёл к карте и спокойно стал знакомить меня с положением на Северо-Западном направлении. Через два дня я вылетел в качестве представителя Ставки Верховного главнокомандования на Северо-Западный фронт вместе с Н.А. Булганиным и Л.3. Мехлисом».

29 декабря 1941 года Сталин напишет Мерецкову личное письмо (замечу в скобках: не многие военачальники удостаивались такой чести): «Уважаемый Кирилл Афанасьевич! Дело, которое поручено Вам, является историческим делом. Освобождение Ленинграда, сами понимаете, – великое дело. Я бы хотел, чтобы предстоящее наступление Волховского фронта не разменивалось на мелкие стычки, а вылилось бы в единый мощный удар по врагу. Я не сомневаюсь, что Вы постараетесь превратить это наступление именно в единый и общий удар по врагу, опрокидывающий все расчёты немецких захватчиков. Жму руку и желаю Вам успеха. И. Сталин».

Но если в мирной жизни нам суждено только предполагать, а Бог всегда располагает, то что тогда говорить о жизни военной. События на Северо-Западе страны развивались столь же трагически, а временами и катастрофически, как и на всех прочих направлениях. Поэтому следующая встреча вождя с Мерецковым состоялась лишь летом 1942 года. Опять его воспоминания: «Загорелись июньские зори. Близились дни, несшие с собой горячее дыхание сражений второй летней кампании. Я уже прикидывал, когда и как моя 33-я армия опять заиграет активную роль на фронте, высоко неся свое боевое знамя. Но меня вызвал Г.К. Жуков. Приехал. Жуков сердится: пока тебя нашли, сколько времени прошло. Я отвечаю, что был у солдат, в батальоне. Прибыл сразу, даже поесть не успел. Георгий Константинович говорит: я тоже не обедал сегодня. Пока машину подготовят, успеем поесть. Сел я в автомашину в полевой форме, весь в окопной грязи. В приемной Верховного главнокомандующего его секретарь Поскребышев не дал мне привести себя в порядок, и сразу ввёл в кабинет. Там в полном составе шло заседание Политбюро ЦК ВКП(б). Я почувствовал себя неловко, извинившись за внешний вид. Председательствующий дал мне пять минут. Я вышел в коридор, почистил сапоги, вошёл и сел за стол. Говорил Сталин: «Мы допустили большую ошибку, объединив Волховский фронт с Ленинградским. Генерал Хозин, хотя и сидел на Волховском направлении, дело вёл плохо. Он не выполнил директивы Ставки об отводе 2-й ударной армии. В результате немцам удалось перехватить коммуникации армии и окружить её. Вы, товарищ Мерецков, хорошо знаете Волховский фронт. Поэтому мы поручаем вам вместе с товарищем Василевским выехать туда и во что бы то ни стало вызволить 2-ю ударную армию из окружения, хотя бы даже без тяжелого оружия и техники. Директиву о восстановлении Волховского фронта получите у товарища Шапошникова. Вам же надлежит по прибытии на место немедленно вступить в командование Волховским фронтом».

Выполняя буквально директиву Ставки Верховного Главнокомандования, Волховский фронт, конечно же, перешёл в общее наступление. Да по-иному и быть не могло. Для обеспечения единого удара, как настаивал вождь, Мерецков предлагал сосредоточить и основательно подготовить всю группировку, восполнить людские потери и дать войскам хотя бы краткосрочный отдых. К его мнению не прислушались, что, как читателю известно, негативно сказалось на общих итогах наступления.

 

И всё-таки отдадим Кириллу Афанасьевичу должное. Проведённые под его командованием Любанская и Синявинская операции 1942 года, хотя и не смогли прорвать блокаду немецко-фашистских войск, но, в условиях жуткого бездорожья и острейшей нехватки личного состава, боеприпасов, был сорван новый готовившийся удар гитлеровцев по Ленинграду.

 

Мерецков сделал всё возможное для выполнения задачи Ставки. Может быть, кто-то другой на его месте добился бы большего, но история, увы, сослагательности не признаёт. Это хорошо понимал и Сталин. Как отдавал себе он отчёт и в том, что весьма активные действия войск Волховского и Ленинградского фронтов более чем существенно помогли борьбе Красной Армии под Сталинградом.

Возможно, и поэтому вождь, что называется, на тормозах спустил разборки по трагедии с окружением 2-й ударной армии и пленением её командующего генерала Власова. Можно ведь только догадываться какую «стойку» на Мерецкова сделали тогда особисты. Сталин всегда высоко ценил Кирилла Афанасьевича.

s-synom.jpgПри прорыве блокады Ленинграда Говоров и Мерецков не просто отличились, но продемонстрировали высочайшую степень взаимодействия, уважения запросов и пожеланий друг друга – качество, которое, откровенно говоря, не всем командующим фронтами было присуще. Несмотря на разницу в званиях (первый – генерал-лейтенант, второй – генерал армии), Леонида Александровича и Кирилла Афанасьевича связывали почти дружеские отношения, начавшиеся ещё в финскую кампанию, где они совместными усилиями прорывали неприступную линию Маннергейма. Кстати говоря, у обоих военачальников были сыновья. Оба – Владимира. Оба родились в 1924 году. Оба блестяще воевали под началом своих отцов. Слово «блестяще» – вовсе не моя публицистическая завитушка. А о родственных связях, как читатель понимает, в ту пору вообще никто даже не задумывался.

 

Ну, так вот, впоследствии Владимир Говоров стал генералом армии, а Владимир Мерецков – генерал-полковником. Никто из сыновей других маршалов Советского Союза таких военных высот не достигал.

 

Кирилл Афанасьевич был исключительно честным и порядочным человеком. Поэтому мне не то чтобы удивительно, а просто смешно читать инсинуации по его адресу некоторых залихватских авторов, типа А. Бушкова. В своей книге «Сталин. Ледяной трон» он обвиняет Мерецкова ни много ни мало в том, что маршал был якобы тщательно законспирированным немецким «агентом влияния»! А как же ещё прикажете понимать вот такой «умопомрачительный пассаж»: «Очень похоже, что у немцев и в самом деле наличествовал агент, сумевший пробраться если и не в самые верхи военной пирамиды, то поднявшийся довольно высоко. 4 ноября 1942 г. Сталин провел Главный военный совет с участием двенадцати маршалов и генералов, где были приняты стратегические решения о нескольких наступательных операциях. Уже через несколько дней информация об этих решениях попала к немцам. Когда осенью сорок четвертого Сталин принял решение не наступать на Варшаву, немцы начали перебрасывать оттуда свои танковые дивизии так уверенно, что, по мнению иных исследователей, точно знали: советские войска на Висле с места не двинутся. В декабре того же сорок четвертого генерал Гелен что-то очень уж точно предсказал направление главных ударов Красной армии – на Берлин и в Восточной Пруссии. Англичане, к слову, отказывались делиться с Советским Союзом данными, полученными с помощью расшифровки кода знаменитой «Энигмы», поскольку были отчего-то уверены, что немецкие агенты проникли в высшие эшелоны Красной армии. Быть может, они попросту жмотничали, а может, и говорили правду. Нет у меня ни конкретных версий, ни конкретных подозреваемых <…> мне кажется весьма подозрительным, когда странности идут косяком. Большая концентрация странностей в одном месте – уже повод для самых разных мыслей, которые, увы, к делу не подошьешь. А Мерецков – клубок странностей».

Врёте вы безбожно, господа хорошие, клевещете на выдающегося военачальника! Но не ваши бредни останутся на скрижалях истории в память о прославленном маршале, а вот такие, например, слова: «Солдаты любили Мерецкова за постоянную заботу о людях, за его душевное отношение к ним» (маршал Баграмян). Или: «Мерецкова отличала исключительная скромность» (генерал армии Гареев). И, заметьте, несмотря на действительно драматическую судьбу, во многом, конечно, по вине того же Сталина, Кирилл Афанасьевич никогда ни одного худого слова не сказал и не написал в адрес вождя. Наоборот, когда Никита Хрущёв с пеной у рта доказывал: «Сталин операции планировал по глобусу (оживление в зале). Да, товарищи, возьмёт глобус и показывает на нём линию фронта» – в это же самое время Мерецков написал: «В некоторых книгах у нас получила хождение версия, будто И.В. Сталин руководил боевыми операциями «по глобусу». Ничего более нелепого мне никогда не приходилось читать. За время войны, бывая в Ставке и в кабинете Верховного главнокомандующего с докладами, присутствуя на многочисленных совещаниях, я видел, как решались дела. К глобусу И.В. Сталин тоже обращался, ибо перед ним вставали задачи и такого масштаба. Но вообще-то, он всегда работал с картой и при разборе предстоящих операций порой, хотя далеко не всегда, даже «мельчил». Последнее мне казалось излишним. Жизнь, боевая практика учат тому, что невозможно распланировать весь ход событий до конца. Важно было наметить общее русло действий, а конкретные детали предоставить вниманию нижестоящих командиров, не сковывая заранее их инициативу. В большинстве случаев И.В. Сталин так и поступал, отходя от этой традиции только тогда, когда речь шла о каких-либо политических последствиях, или по экономическим соображениям, или когда его память подсказывала ему, что в прошлом он уже сталкивался с подобной обстановкой. Не скажу, что я всегда соглашался с тем, как И. В. Сталин решал вопросы, тем более что нам приходилось спорить, насколько это было для меня возможно в рамках субординации, и по малым, и по крупным проблемам. Но неверно упрекать его в отсутствии интереса к деталям. Это просто не соответствует действительности. Даже в стратегических военных вопросах И. В. Сталин не руководствовался ориентировкой «по глобусу». Тем более смешно говорить это применительно к вопросам тактическим, а они его тоже интересовали, и немало».

 

И далее следует достаточно меткое наблюдение Мерецкова: «Сталин предпочитал общаться с людьми, когда это было возможно, лично. Мне представляется, что делал он это по трем причинам. Во-первых, в ходе личной беседы можно лучше ознакомиться с делом. Во-вторых, Сталин любил проверять людей и составлял себе мнение о них из таких встреч. В-третьих, Сталин, когда он хотел этого, умел учиться у других. В годы войны это качество проявлялось в нем очень часто».

 

И последнее, что хотелось бы напомнить читателю в связи со 120-летием моего героя. 24 июня 1945 года на Красной площади состоялся великий Парад Победы. Сначала по исторической брусчатке, следуя многолетней традиции, прошли барабанщики-суворовцы. За ними двинулись сводные полки фронтов (в порядке их расположения на театре военных действий – с севера на юг). Во главе первого – Карельского фронта – шёл маршал Советского Союза Кирилл Мерецков. Его специально для этого вызвали с Дальнего Востока. И вызвал его лично Сталин.

Памятник маршалу Мерецкову установлен в Петрозаводске. В этом же городе есть улица и сквер, названные в его честь. В городе Зарайске установлен бюст военачальника. Его именем названы улицы в Москве, Санкт-Петербурге, Зарайске, Великом Новгороде, Малой Вишере, Беломорске. А в Тихвине его имя носит главная городская площадь.

Ответить

Фотография stan4420 stan4420 06.01 2018

Ему было суждено поставить точку в войне

Марина ЕЛИСЕЕВА                    26.12.2017

 
1514564488_00.jpg
К 120-летию со дня рождения полководца
 

Выросло целое поколение россиян, которое видело Маршала Советского Союза Ивана Конева только на снимках и чаще всего – на парадных портретах. Потому уместным кажется и словесное описание полководца, одного из творцов нашей победы, оставленное потомкам Константином Симоновым: «Стоило увидеть его впервые, как сразу же приходило на ум: вот настоящий старый Солдат. Хоть и маршал. Глубокие, твёрдо высеченные годами черты несколько простоватого лица. Умные спокойные глаза чего только не повидавшего на своём веку человека. Он был не в военной форме, а в штатском, и одинаково походил на вышедшего на пенсию сталевара или ещё работающего председателя колхоза. Но больше всего именно на Солдата».

На полководческом пути Конева случалось всякое. Он вместе с народом, командным составом Красной Армии и красноармейскими массами переживал не только торжество побед, но и горечь поражений.
В мае 1941 года, когда у границ СССР запахло порохом, генерал-лейтенанту И.С. Коневу, до этого командовавшему войсками СКВО, приказали сформировать в районе Черкасс из соединений и частей округа 19-ю армию и готовить её к войне в качестве резерва наркома обороны СССР. Через несколько недель эта армия геройски и жертвенно с июля по сентябрь сдерживала крупные силы врага в стратегически важном Смоленском сражении. Вместе с другими объединениями Западного фронта она немало сделала для срыва планов гитлеровского командования с ходу прорваться к Москве.
Самое трудное за всю войну испытание выпало на долю Ивана Конева, уже генерал-полковника, в сентябре – октябре сорок первого. Западный фронт, которым он командовал, вместе с Резервным и Брянским, не выдержал сосредоточенных ударов противника, и большая часть его армий, в том числе особенно дорогая для него 19-я, в районе Вязьмы попали в окружение.
В тот драматический для И.С. Конева момент генерал армии Г.К. Жуков, назначенный сначала представителем Ставки Верховного Главнокомандования с самыми широкими полномочиями, а затем командующим Западным фронтом, вобравшим в себя и остатки войск упразднённого Резервного, попросил И.В. Сталина назначить Конева к себе заместителем. Коневу, как военачальнику с потенциалом полководца, человеку, наделённому талантом стратега и выдающейся волей, был доверен относительно самостоятельный участок – руководство Калининской группой войск, в том же октябре преобразованной в Калининский фронт.
Этот фронт во главе с Коневым на селижаровском и торжокском направлениях остановил наступление противника, сковав 13 дивизий группы армий «Центр». Они так и не были переброшены к Москве. В ходе контрнаступления войска фронта умелыми действиями выбили врага из Калинина и отбросили сначала на 60–120 километров, а затем еще дальше – к Ржеву. За И.С. Коневым закрепилась репутация командующего, обладающего исключительным организаторским мастерством, решительностью и твёрдой волей. На долгом и тернистом пути к победе слава его с тех пор лишь крепла, имя обрастало легендами.
Исследуя боевой путь кавалера ордена «Победа», дважды Героя Советского Союза Маршала Советского Союза Ивана Степановича Конева, историки произвели красноречивые подсчёты: из 1.418 суток, в течение которых во Второй мировой войне существовал советско-германский фронт, Конев провёл на нём 1365 дней и ночей. 72 суток на командном пункте 19-й армии и 1293 на командных пунктах Западного, Калининского, Северо-Западного, Степного, 2-го и 1-го Украинских фронтов. Никто другой из советских военачальников в годы Великой Отечественной войны не командовал войсками фронтовых объединений столь длительное время, как Иван Конев, вступивший в войну генерал-лейтенантом, а в феврале 1944 года надевший маршальские погоны.
Опыт управления в тактическом, а затем оперативном звене Конев обретал, упорно работая над собой долгие годы. Во время Первой мировой войны осваивал артиллерию в школе унтер-офицеров. В Гражданскую проявил себя в разном качестве: командира отряда, комиссара бригады и дивизии, штаба Народно-революционной армии Дальневосточной Республики. Пять лет командовал 50-м стрелковым полком в Нижнем Новгороде.
В Военную академию имени М.В. Фрунзе, на её специальный факультет, И.С. Конев поступил с должности командира стрелковой дивизии. После её окончания был направлен в Белоруссию, где командовал дивизией и корпусом. Затем пришло время обретать опыт управления крупными войсковыми объединениями: зимой 1937–1938 годов Конев командовал Особой группой советских войск в Монголии, через год – 2-й Отдельной Краснознамённой Дальневосточной армией, затем войсками Забайкальского и Северо-Кавказского военных округов.

И.С. Коневу довелось руководить войсками фронта более чем в 40 наступательных операциях

Исследователи не без оснований утверждают, что превосходство советских полководцев над германскими, хотя оно проявилось не сразу, не в первые месяцы войны, основывалось как раз на их богатой и разнообразной войсковой практике.

В Курской битве И.С. Конев командовал войсками Степного военного округа, 9 июля 1943 года переименованного в Степной фронт. Перед Степным фронтом стояла задача предотвратить глубокий прорыв противника со стороны Орла и Белгорода, а при контрнаступлении нарастить мощь удара из глубины. Однако обстановка сложилась такой, что часть сил Степного фронта пришлось направить на усиление Воронежского фронта. Благодаря оперативным действиям И.С. Конева задача, поставленная Ставкой ВГК, была решена в кратчайшие сроки, и под Прохоровкой гитлеровцы неожиданно столкнулись с нашей танковой армией и в ожесточенном встречном сражении потеряли до 400 своих новейших танков и штурмовых орудий и около 10 тысяч солдат и офицеров убитыми.
С 3 августа 1943 года Степной фронт вместе с Воронежским перешли в контрнаступление на белгородско-харьковском направлении. Через двое суток войска Степного фронта выбили противника из Белгорода, и вечером 5 августа Москва впервые салютовала победителям.
Для И.С. Конева было характерным постоянное стремление окружить противника, расчленить его войска и разбить по частям. К этому он стремился, планируя и проводя большинство своих операций, и, как правило, добивался успеха. С особой полнотой его полководческий талант раскрылся в Корсунь-Шевченковской операции, где он во взаимодействии с войсками Н.Ф. Ватутина окружил и разгромил в «котле» более десяти дивизий врага. Не менее искусно операция на окружение была проведена под Бродами (в кольце оказались 8 вражеских дивизий), южнее Рютцена (20-тысячный гарнизон), в Глогау, где в капкан попали 18 тысяч гитлеровцев, в Бреслау с его 40-тысячным гарнизоном, в районе Опельна, где были вынуждены принять последний бой около 5 гитлеровских дивизий. А в финале Великой Отечественной войны, командуя 1-м Украинским фронтом, И.С. Конев сделал всё от него зависящее для окружения полумиллионной группировки гитлеровцев в Берлине и южнее столицы третьего рейха, а затем еще более крупной группировки в районе Праги.
Истории было угодно, чтобы в последней операции Великой Отечественной войны – Пражской, особая роль выпала Ивану Коневу. Операцию с 6 по 11 мая проводили три фронта – 1-й, 4-й и 2-й Украинские. Но именно войска 1-го Украинского во главе с И.С. Коневым ворвались в Прагу и вместе с боевыми дружинами чехов очистили её от врага.
«Казалось, – писал после войны отважный танкист дважды Герой Советского Союза генерал Д.А. Драгунский, – что он, командующий фронтом, выжимал из танков и из нас, танкистов, всё, на что мы способны. Его смелые перегруппировки и решительные манёвры танковыми корпусами, целыми армиями в ходе сражений... порой казались неожиданными не только для противника, но и для исполнителей».
За этой образной аттестацией своего командующего, которого в войсках ценили и любили, весь Иван Конев, паренёк из Вятской губернии, крестьянский сын, вознесённый судьбой в число ярчайших полководцев современности.

Ответить